Второе Уральское археологическое совещание

Серьезным толчком в развитии исследований средневековой археологии Южного Урала послужили состоявшиеся в г. Уфе Второе Уральское археологическое совещание и научная сессия по этногенезу башкир с участием не только археологов, но и специалистов смежных дисциплин. В центре внимания совещания и сессии находились вопросы хронологии и периодизации древней и средневековой истории края, этнической принадлежности памятников, а также методика научного анализа материала. Одним из положительных результатов этих обсуждений явилась объективная оценка проделанной археологами работы по изучению средневековой истории Южного Урала на фоне общих достижений советской археологической науки и определение основных задач по организации археологических исследований на месте в ближайшее время. Научные результаты совещания и сессии опубликованы в томах сборника «Археология и этнография Башкирии».

Знакомство с работами археологов, занимающихся проблемами Южного Урала, показывает, что изучение многих узловых вопросов средневековой истории края вот уже на протяжении двух десятилетий носит дискуссионный характер. Спорными оказались не только такие традиционно трудные для археологов вопросы, как этническая интерпретация материала, но и метод и критерии выделения археологических культур, датировка памятников и др. Суть этой полемики можно сформулировать следующим образом.

Почти все достаточно полно раскопанные раннесредневековые памятники Западного Приуралья разнятся между собой по материалу и устройству. Более того, даже внутри отдельных памятников разнокомпонентными оказались вещевой материал, керамика, типы могил, форма погребения умерших (трупосожжение, трупоположение). Такая большая смешанность археологического материала по сравнению с материалом предшествующих веков была настолько разительной, что она многих исследователей навела на мысль о принадлежности каждой группы или отдельных памятников к самостоятельным археологическим культурам и различным этническим объединениям. Так в литературе появились понятия бахмутинская, мазунинская, кушнаренковская, турбаслинская, романовская, имендяшская, чермосанская, кара-якуповская, манякская культуры и типы 13 памятников, существовавшие примерно в одно и то же время на ограниченной территории, охватывающей в основном бассейн р. Белой. Ограниченность источников, безусловно, — одна из причин такого множества мнений по различным вопросам раннесредневековой археологии Южного Урала.

Тем но менее приходится считаться и о том, что сильна и смешанность и разнокомпопонтность составляет одну из многих особенностей раннесредневекового археологического материала о территории Южного Урала. Это очень затрудняет интерпретацию. В частности, миогио особенности местного развития трудно объяснить, исходи лишь ив общепринятого понятия об археологической культуре. Здесь нельзя не согласиться с мнением В. Ф. Геиинга о необходимости еще более дифференцированного, чем обычно, подхода к анализу материала. В свете сказанного заслуживает также внимания метод, предложенный для классификации рапнесредпевоиовых древностей Южного Урала. Он исходит из того, что различия в типах керамики в сочетании с особенностями в формах могил и составе погребального инвентаря непременно носят этнический характер. Чтобы получить более четкое представление о составе древнего населения, согласно его мнению, смешанный материал должен быть расчленен по сочетанию признаков на отдельные различающиеся группы, названные им «археолого-этническими типами». Из контекста видно, что данный термин В. Ф. Генинг в большинстве случаев употребляет в смысле, почти приравненном к понятию археологической культуры. Среди небольшого по объему материала Западного Приуралья V—VII вв. таким образом выделено 12 археолого-этнических типов, которые, по мнению исследователя, в разных сочетаниях входят как слагающие в состав различных памятников.

Сложный археологический материал Южного Урала раннего средневековья можно понять и осмыслить лишь путем очень четкого расчленения его на составные части. В этом отношении указанный метод В. Ф. Генинга вполне оправдан и является необходимым звеном любого исследования на эту тему. Но с В. Ф. Генингом трудно согласиться в том, что эти особенности всегда носят этнический характер. Одно и то же население могло изготовлять и пользоваться различными типами керамики, а различные формы погробеппя умерших обусловлены не только причинами этнического порядка, по и социального, т. е. общественное положение часто предопределяло особенности погребения (форму могил, вид; трупоположение, трупосожжение и т. п.). Согласно новым данным в эпоху рапного средневековья население Южного Урала представляло раннеклассовое общество со складывающимися феодальными отношениями, и поэтому происхождение и распространение в нем элементов культуры могло в значительной степени зависеть уже от культурно-торговых связей.

Происхождение башкирского народа — одна из узловых проблем раннесредневековой истории Южного Урала. Другой важный вопрос — пребывание на Южном Урале древнемадьярских племен. Ввиду своей сложности изучение этногенетических вопросов требует привлечения всего комплекса источников. Однако до недавнего времени археологический материал почти полностью отсутствовал, и очень узок был привлекаемый круг источников по языку, этнографии, антропологии, фольклору башкир. Ято не помешало, естественно, появлению многочисленных высказываний предполжительного характера, которые сейчас являются отправным моментом любого исследования на эту тему. О доказательном решении проблемы происхождения башкир в указанных работах еще не могло быть и речи. В первых обобщающих работах вопрос о происхождении башкир ставился в тесной связи с изучением памятников Южного Урала последних веков I тысячелетия. В частности, в работах 50-х годов Р. Б. Ахмерова, К. В. Сальникова, А. П. Смирнова высказано мнение о принадлежности к древнебашкирским племенам известных тогда памятников типа Уфимских погребений.

В настоящее время, когда археологический материал неизмеримо вырос в объеме, выводы указанных авторов остаются в силе. Но теперь нам известно гораздо больше о характере формирования башкирской народности и основных слагающих ее компонентах, и это ставит исследования на более прочный фундамент фактов. У специалистов смежных дисциплин, подходивших к изучению происхождения башкирского народа с позиций своих наук, конечные выводы не всегда совпадали. Например, в археологических работах ведущая роль в процессе этногенеза башкир отводилась племенам, обитавшим на Южном Урале к VII — IX вв., а этнографы решающими в нем считали IX — X и последующие века, когда сюда из южных степей проникли древнебашкирские племена, расселившиеся в скором времени в северном направлении, в горно-лесные районы. Эти точки зрения получили свое освещение в докладах и сообщениях археологов (В. Ф. Генинг, Н. А. Мажитов, Г. И. Матвеева, А. X. Халиков) и этнографов (Р. Г. Кузеев) на научной сессии по этногенезу башкир.