Войлочная юрта
Так, например, в историческом источнике XIII — XIV вв. родословного характера «Последний из сартаева рода», где рассказывается о борьбе башкирских племен против татаро-монголов, упоминается, что башкиры перед сражением весь свой скот и юрты (очевидно, с детьми и женщинами) отправили на север. Надо полагать, что как традиционный элемент юрты имелись и у многих других раннесредневековых племен Южного Урала, своим происхождением связанных с кочевым миром и постепенно здесь оседавших.
С. И. Руденко указывает, что войлочная юрта доступна была богатым людям, имевшим много скота, особенно овец. Поэтому среди бедных слоев населения в широком употреблении могли находиться деревянные юрты, временные шалаши, балаганы (аласыки), которые этнографами зафиксированы у башкир в конце XIX — начале XX в. Последние непременно являются отражением многовековых традиций культуры населения Южного Урала, которые трансформировались под влиянием местной среды.
Итак, археологический материал в совокупности с данными письменных источников показывает, что особенностью Южного Урала в раннем средневековье являлось сочетание или одновременное существование в; различных его районах нескольких хозяйственных укладов: оседлого скотоводческо-земледельческого, полукочевого и кочевого скотоводческого. Это многообразие обусловливалось физико-географическими условиями края, служившего пограничной зоной кочевого мира с оседло-земледельческим. Можно высказать предположение, что хозяйство всех южноуральских племен в рассматриваемое время развивалось под активным воздействием кочевников южных степей. Но это влияние носило двоякий характер.
С одной стороны, кочевники проникали в горно-лесные районы, постоянно питая основы скотоводческого направления комплексного хозяйства местного населения. С другой стороны, пришлые племена под влиянием местных условий, Малоприспособленных под кочевое скотоводство, постепенно оседали здесь, и в образе их жизни возникали новые черты, вызванные прежде всего переходом их к земледелию, а затем трансформацией кочевого скотоводства в полукочевое и пастушеское. Но причины их оседания, наверное, кроются не только в этом. Кочевое скотоводство по сравнению с оседлым скотоводческо-земледельческим было более отсталым видом хозяйства. Оно полностью приспосабливалось, к внешним силам природы и зависело от них. У народов, экономика которых базируется на возделывании полей и заготовке кормов для скота. эта зависимость проявляется в меньшей степени, чем у кочевников. Последних периодически подстерегали стихийные бедствия (многоснежная зима, гололедица, затяжная и холодная весна), в результате которых за несколько дней они теряли огромное количество скота и превращались в нищих. В приведенном выше башкирском шежере упоминается одно из таких стихийных бедствий (джутов).
Аналогичные примеры из жизни казахов показывают, что такие крупные джуты в кочевом мире происходили через каждые 6 — 7, иногда 10 — 11 лет, а бывали почти ежегодно, унося тысячи человеческих жизней. Оставшиеся в живых после этого навсегда покидали прежние места и переселялись на новые. Обнищание скотоводов происходило также и в результате военных набегов неприятеля. Все это ускоряюще влияло на переход кочевников Южного Урала к оседлому или полуоседлому образу жизни, что было закономерным процессом, интенсивно происходящим во всем кочевом мире евразийских степей в конце раннего средневековья.