У истоков Медного всадника

Каждый, кто открывает страницы «Медного всадника», читает маленькое предисловие автора: «Происшествие, описанное в сей повести, основано на истине. Подробности наводнения заимствованы из тогдашних журналов. Любопытные могут справиться с известием, составленным В. Н. Верхом». Сопоставим эти строки с записью, сделанной в 1819 году пермским летописцем Федором Прядильщиковым: «Английский капитан по фамилии Кокрен проходит пешком из Петербурга в Камчатку. Отдохнув два дня у советника Пермской казенной палаты Берга, когда-то служившего волонтером на британском флоте, путешественник пустился дальше, не зная ни языка, ни обычаев русской земли». Не одно ли и то же лицо Берх и Берг? Звуки, а значит, и буквы X и Г в русском языке легко заменяют друг друга. Но это, конечно, не доказательство. Мало что говорит о Берге и примечание, сделанное издателями летописи Прядилыцикова: «Берг известен многими литературными трудами, преимущественно исторического содержания. Пермской губернии касаются: «Путешествие в города Чердынь и Соликамск для изыскания исторических древностей» и «Древние государственные грамоты, наказные памяти и челобитные, собранные в Пермской губернии». Обе книги отпечатаны в Петербурге в 1821 году.

Может быть, и нет смысла сравнивать и сопоставлять? Ведь Василий Николаевич Берх, как говорится в новейшем издании Большой Советской Энциклопедии, был русским историком флота и географом, а безымянный Берг — наверное, местным жителем, хотя и с морским прошлым, исследователем уральских древностей. В библиографии сочинений Берха энциклопедия не упоминает ни одного из названных выше пермских трудов, зато перечислены солидные сочинения о путешествиях в полярные страны, об открытии Алеутских островов, о русской экспедиции Беринга. И как венец всех трудов названы «Жизнеописания первых российских адмиралов, или опыт истории российского Флота», изданные в Петербурге четырьмя частями в 1831 — 1836 годах. Возможно, эта первая попытка сопоставления и оказалась бы забытой, если бы не случайная находка в Хмыровской коллекции газетных и журнальных вырезок столетней давности, хранящихся в Публичной исторической библиотеке в Москве. Просматривая папки с материалами об Урале, увидел извлеченные из восемнадцатой книжки петербургского журнала «Сын отечества» несколько страниц со статьей «О следах русских древностей в Пермской губернии». Это был краткий рассказ о поездке в Чердынь и Соликамск. Автор — В. Н. Берх. Сомнений не оставалось: советник Пермской казенной палаты Берг и автор «известия» Берх, которого упоминает Пушкин в предисловии к «Медному всаднику», — одно и то же лицо.

Сообщаемые пермским летописцем Прядильщиковым сведения о том, что Берх был волонтером английского флота, не находят подтверждения в бумагах Полторацкого. Возможно, именно отличное знание английского языка и «веселый характер» Василия Николаевича тому причиной? Брошенная им шутка могла дойти, скажем, до летописца как заслуживающий доверия факт. А настоящая фамилия моряка? Берг или Берх? Опять неточность летописца? Можно предположить, что второй вариант фамилии носит скорее характер постепенно закрепившегося литературного псевдонима. Слегка поправив на Урале здоровье, В. Н. Берх (Берг) в двадцатые годы переехал с семейством в Петербург и в прежнем чине капитан-лейтенанта поступил на службу в адмиралтейский департамент по гидрографической части. И когда 7 ноября 1824 года произошло наводнение, Василий Николаевич составил наиболее полное и точное известие о нем. Кроме того, Берх добавил к нему все, что сумел найти в адмиралтейском архиве о прежних наводнениях. Книга, изданная им в 1826 году, называлась так: «Подробные известия о всех наводнениях, бывших в Санкт-Петербурге». На эту книгу и ссылается Пушкин в предисловии к поэме «Медный всадник».

Александра Сергеевича Пушкина во время наводнения в северной столице не было: он отбывал ссылку в Михайловском. Естественно, что понадобились точные сведения очевидца и знатока. И непременно— опубликованные. Почему? Цензура не пропускала в печать новые трагические подробности кошмарного наводнения. Берх слыл авторитетным историком и географом. Мало того, он был лично знаком с поэтом. Как сообщала газета «Северная пчела», Пушкин и Берх вместе с другими литераторами присутствовали 19 февраля 1832 года на обеде у книгоиздателя Смирдина. Пушкинская ссылка на «известие» Верха должна была придать читателям новой поэмы, а пуще всего — цензорам, уверенность в ее фактологической объективности и правоте. Выходит, что ссылка на книгу носила своего рода служебный характер? Отчасти, наверное, так, ибо ставила вполне конкретную цель: облегчить поэме путь через цензурные рогатки. Чем можно подтвердить это предположение? Скорее всего, конечно, самою рукописью «Медного всадника». Важно выяснить, когда Пушкин написал предисловие. Беловой вариант «Медного всадника» дошел до наших дней в цельном виде. Хранится он в золотой кладовой Пушкинского дома в Ленинграде... И все-таки, пожалуй, нельзя говорить о его цельности. Правильнее сказать, что он сохранился полностью. Дело в том, что цельность рукописи как раз и нарушается интересующим нас предисловием. Начертал его Пушкин другим пером, причем более размашистым почерком, чем весь остальной текст.