Тема загробного мира в башкирской мифологии

Приведенные примеры показывают различные формы перевоплощения душ умерших. Они интересны в двух аспектах. Во-первых, участие в этом цикле перевоплощения птиц, животных, растений и воды связано с тотемистическими и анимистическими представлениями древних башкир. Во-вторых, они отражают характер представлений древних башкир о круговороте жизни, где основным является мысль о превращении души умершего последовательно в дождь, травы и др. до ее рождения снова в человеческом облике. Анализ указанных первоисточников по этому вопросу приводит нас к заключению, идентичному тому, которое было сделано М. С. Андреевым и Ю. А. Раппопортом на примере древних и современных народов Средней Азии.

Тема загробного мира в башкирской мифологии занимает значительное место. В эпосах и сказках он фигурирует в виде подземного или подводного царства, где присутствуют души умерших людей и ведут такой же образ жизни, как и на земле, но с той лишь разницей, что там ими правят духи-дивы во главе с царем Кахкаба или Шулгана и люди не узнают друг друга. Как же согласовать идею существования подземного загробного мира, если, как уже сказано, башкиры верили, что вскоре после смерти душа улетает в небо? Здесь, видимо, сказался двойственный, вернее, дуальный, характер мировоззрения древнего человека и скорее всего объясняется представлением, что у человека имеется две души. Эту мысль в поговорках среди башкир можно услышать и поныне. Это подтверждается этнографическими материалами народов Средней Азии. Каракалпаки, например, верили, что человек имеет две души, одна из которых остается на определенное время в теле покойного. Таджики полагали, что вместе с телом остается дух, а другая душа улетает в небо.

Следует еще раз особо почеркнуть, что у древних башкир широко был развит культ предков, который отмечался раз в год, ранней весной. В эпосе «Урал-батыр» этот культовый праздник сопровождался человеческим жертвоприношением в честь родителей, главному тотему — черному ворону, роднику. По срокам он совпадал, по-видимому, с женским праздником каргатуй. Похоже, что каждый из этих обрядов отмечался особо, т. е. по своему религиозному содержанию они не были идентичны друг другу. Согласно Бируни, зороастрийцы отмечали праздник культа предков как самый торжественный на протяжении пяти дней. В эти дни люди шли в наусы, куда ставили кушанья, а напитки — на крыши домов. Зороастрийцы «утверждали, что будто души умерших выходят в эти дни из места награды и наказания, приходят, всасывают силу кушаний и впитывают их вкус. Домохозяева окуривают свои дома девясилом, чтобы мертвые могли наслаждаться его запахом. Утверждают также, что души мертвых посещают своих жен, детей и близких и участвуют в их делах, хотя их не видят.

Этот праздник отмечали не только персы, но и согдийцы, жители Бухары и Хорезма. Исследователи считают, что у зороастрийцев праздник в честь предков приходился на конец старого и начало нового года по согдийскому календарю и отмечался как праздник культа умирающей и воскресающей природы. В домусульманском Согде этот культ уже имел персонифицированный облик и представлялся в виде безбородого юноши, изображенного в одной из основных сцен Пянджикентского храма. Число доказательств о существовании у древних башкир в честь предков праздника может быть значительно увеличено. Как уже отмечалось, различные находки (кости животных, горшки), встречаемые в насыпях курганов, могли быть оставлены в эти дни года, во время посещения башкирами могил своих ближайших родственников. Пережитки этого праздника у башкир были очень сильны еще в XVIII — XIX вв.

И. Г. Георги, например, пишет, что если башкиры «во время какого ни есть празднества убьют животное, то ставят на приборе (каштак) - сваренное мясо против солнца, творя при этом много поклонений и прочее, во всем подобно шаманским язычникам». Выставление пищи в данном случае могло иметь общую основу с тем, как среднеазиатские зороастрийцы «выкармливали души умерших предков». С данным культом, вероятно, имеет много общего и тот обрядовый праздник башкир, который описан в упомянутой работе Ф. Д. Нефедова; он также проходил ранней весной и сопровождался обильным угоще-нием. Религиозные представления, связанные с празднованием ранней весной памяти предков, оказались очень живучими. Например, этнограф Л. И. Нагаева в своем исследовании подчеркивает, что горные башкиры, по словам старожилов, головы забитых животных хоронили до весенних торжеств, называемых ололар айяты, т. е. «в память предков». Это, видимо, не что иное, как жертвоприношение в честь предков, описанное выше. Она же отмечает, что во время праздника каргатуй раньше башкиры приносили жертву — забивали скот. Есть основания предполагать, что повсеместно и торжественно отмечаемый башкирами весенний праздник сабантуй уходит в глубокое прошлое и может являться отголоском одного из религиозных празднеств башкир, в том числе культа предков или воскресающей природы. В этой связи заслуживает внимания указание С. И. Руденко о том, что сабантуй башкирами раньше праздновался на следующий день после праздника скаргатуй или вскоре после него. Он считает, что земледельческий оттенок этого праздника (сабантуй букв, праздник плуга) появился в сравнительно позднее время в связи с переходом башкир к земледелию. На этом основании мы можем полагать, что раньше он имел другое содержание и название.

Весенний праздник, посвященный предкам, широко был распространен у народов Средней Азии и других близких к ней регионов. Обычай .приносить жертвы своим предкам был и у древних гуннов. У народов Центральной Азии существовал храм предкам, в котором к шестой луне приносили жертвы. Исследователи (В. В. Бартольд, Б. Я. Ставиский) отмечают, что эта дата совпадает с весенним периодом и началом года согдийского календаря. У монголов великим предком считали Чингисхана и поклонялись ему. Имеются многочисленные указания почитания культа предков у славянских народов и народов Прикамья.