Склепы в могилах

Могилы с подбоями-склепами выделяются из остальных сравнительно богатым инвентарем. В этом отношении особенно примечательно погребение из-под здания медицинского института, которое по содержанию золотых, серебряных предметов пака не знает равных себе на всем Южном Урале. Но обнаруженный в нем большой неорнаментированный сосуд с высоким горлом прямо указывает на то, что в нем похоронен представитель турбаслинских племен.

Необходимо еще иметь в виду, что не менее богатые курганы были найдены в ходе расширения территории г. Уфы в XVII — XIX вв. В этом плане заслуживает внимания курган, находившийся недалеко от погребения из-под здания медицинского института, в котором было обнаружено множество золотых предметов, отправленных затем в качестве дара Екатерине II. Среди них числилась золотая монета V в. н. э. Чрезвычайное привилегированное положение погребенных здесь очевидно, а оно соответственно требовало для них пышного и сложного обряда погребения. Таким же богатым лицам, вероятно, принадлежали и остальные могилы-склепы (подбои). Однако привилегированное для уфимской группы погребений понятие должно быть несколько конкретизировано.

На протяжении всей второй половины I тысячелетия н. э. территория и окрестности современного г. Уфы являлись районом сосредоточения большого количества однотипных и богатых по материалу памятников, состоящих из огромных по масштабу курганов турбаслинского типа и поселений. Этот редкий для всего Южного Урала рассматриваемого времени случай объясняется, по-видимому, тем, что данный район был важным политическим и культурным центром в Западном Приуралье, где население было неоднородным, но первенствующая роль принадлежала племенам турбаслинской культуры.

Среди множества синхронных памятников здесь ведущим считалось городище Уфа II, культурные наслоения которого достигают почти 4 м. Не подлежит сомнению, что все уфимские погребения и расположенные вблизи них курганы были кладбищем обитателей этого памятника, функционировавшего, вероятно, в качестве раннесредневековых городов. Богатая коллекция керамики с этого городища представляет все основные се типы, существовавшие на Южном Урале во второй половине I тысячелетия н. э. Такой смешанный характер материала также свойствен для памятников, сыгравших роль культурных центров. Таким образом, напрашивается вывод, что самые богатые уфимские погребения (курганы) принадлежали верхушке данного города.

Среди турбаслинских памятников некоторым особняком стоят Сали-ховские курганы. В инвентаре это выражается, как уже отмечено, отсутствием сосудов больших кругло- и плоскодонных, а также наличием таких предметов, как бронзовые пряжки с пластинчатыми щитками, фигуры уточек и другие предметы, характерные для оседлого населения Южного Урала. В погребальном обряде своеобразие им придают незначительная глубина могил, мелкие размеры и индивидуальный характер насыпей. По этим признакам они приближаются к таким курганным могильникам Южного Урала начала II тысячелетия, как Мрясимовские курганы. Кстати, они сходны между собой также по наличию каменных площадок над могилами на уровне древнего горизонта. Все это, вместе взятое, служит дополнительным аргументом в пользу позднего возраста этого памятника.

Турбаслинский погребальный обряд, возможно, сложился на базе погребальной традиции кочевых племен предшествующих веков. Их сближают большая глубина и средние размеры могил, широко развитый культ огня. Кроме того, в савромато-сарматских курганах Южного Приуралья встречаются прототипы могил с подбоями и катакомбами. Но если местные сарматские памятники дают древние прототипы основных турбаслинских типов могил, то в курганах кочевников Казахстана, Киргизии середины I тысячелетия мы находим наиболее близкие и почти синхронные параллели уфимским могилам с подбоями (склепам). В плане объяснения происхождения турбаслинского погребального обряда и культуры этим южным, особенно казахстанским, аналогиям мы придаем особое значение, так как они дают в массовом количестве керамический материал, почти во всех деталях повторяющий большинство сосудов из турбаслинских памятников (романовский тип). Поэтому, не отрицая возможной сарматской основы турбаслинского погребального обряда, надо полагать, что есть какая-то прямая или опосредованная связь между отмеченными памятниками южных районов.

Могильники бахмутинской культуры. Устройство могильников этой культуры подробно рассмотрено в ряде специальных исследований. Открытия последних лет не вносят ничего принципиально нового, поэтому ниже мы ограничимся только кратким анализом, пользуясь материалами таблицы, куда сведены общие данные об основных раскопанных могильниках. Все бахмутинские могильники грунтовые, занимают, как правило, большую площадь, густо заполненную могилами. Среди последних преобладает тип II. По существу эти могилы мало различаются от встреченных почти в каждом могильнике могил I типа, так как общая их глубина в среднем колеблется в пределах 40 — 60 см от поверхности. Таким образом, тесная связь могил обоих типов налицо. При плотном расположении могил почти нет ни одного случая, чтобы одна разрушала другую. Отсюда следует, что каждая могила была хорошо заметна на поверхности земли.

Такими приметами, на наш взгляд, могли быть верхние венцы деревянных срубов или же деревянные столбы наподобие тех, которые были обнаружены в древнемарийском Варнинском могильнике, о чем уже шла речь. Доказательством тому, кроме сравнительного материала, служит круглая яма диаметром около 10 см, обнаруженная рядом с костяком в погребении 21 Бирского могильника. Следы сгнившего дерева не оставляют сомнения в том, что яма сохранилась от вбитого сюда столба. В заполнении могил на уровне костяка во многих случаях встречены древесные угольки, а в бирском погребении найдена головешка. Эти факты свидетельствуют о такой же большой роли огня в погребальном обряде бахмутинских племен, какой она была и у турбаслинцев.