Отклонения от общего стиля в орнаментах керамики

Некоторым отклонением от общего стиля орнаментации служит большинство сосудов кушнаренковской группы на Старо-Калмашевском городище, представленных фрагментами горла и стенок, кроме одного осколка от дна с орнаментом. На 12 сосудах из этого общего количества орнамент состоит из комбинации главным образом горизонтальных поясков и крестообразных насечек. Сосуды тщательной работы, тонкостенные, хорошего обжига содержат смесь мелкого песка, преимущественно коричневого цвета. С кушнаренковской группой их роднит также то, что у отдельных сосудов на плечиках располагаются спаренные зигзагообразные линии, часто повторяющиеся на сосудах первых типов. Отпечатки удлиненных штампов (зубчатый) на сосудах являются чем-то средним между лунницевидным зубчатым штампом на сосудах типа 22 и таким же мелкозубчатым штампом, как, например, на большинстве лагеревских сосудов. Может представить некоторый интерес, особенно в плане определения характера культуры, нахождение одного такого сосуда среди подъемного материала Стерлитамакского могильника IX — X вв.

С учетом приведенных соображений данную группу сосудов со Старо-Калмашевского городища, видимо, следует рассматривать как промежуточную между кушнаренковской и кара-якуповской. Новые черты в орнаменте в данном случае можно объяснить как результат дальнейшей трансформации кушнаренковской керамики на Южном Урале. Мнения о происхождении кушнаренковской группы керамики можно сгруппировать следующим образом. В. Ф. Генинг, С. М. Васюткин, Г. И. Матвеева, К. В. Сальников считают, что кушнаренковская керамика имеет западносибирское происхождение. Первоначально это мнение обосновывалось главным образом на керамическом материале Перейминского могильника в Тюменской области, который по форме и орнаменту сосудов находит определенную близость с кушнаренковской. Немаловажную роль здесь сыграла заниженная дата могильника (IV — V вв.), предлагавшаяся автором публикации на основе аналогии с Подчеремским кладом. По нашим предположениям, оба эти памятника относятся к гораздо более позднему времени (позже VII в.), и такая датировка полностью снимает перейминские материалы как эталонные при исследовании данного вопроса.

В последнее десятилетие появилось немало публикаций материалов раскопок раннесредневековых памятников Южной Сибири, которые значительно увеличили число памятников, содержащих керамику кушнаренковского облика. Это дало сторонникам данного мнения дополнительные подтверждающие материалы, на что сразу же обратили внимание В. Ф. Генинг, Г. И. Матвеева в своих последних работах. Несколько иное мнение в свое время было высказано автором монографии. Суть его заключается в том, что в качестве древнейших прототипов кушнаренковской керамики предлагалось рассматривать определенную группу сосудов из курганов ранних кочевников Южного Урала, украшенных по верхней части тулова поясками и взаимно пересекающимися насечками. Наличие большого хронологического разрыва между сопоставляемыми керамическими комплексами делало особо уязвимым данное мнение.

В настоящее время никаких доказательств в пользу местного южноуральского происхождения кушнаренковской керамики нет. Накопление археологического материала последних десяти и более лет и, главное, открытие памятников первых веков нашей эры пока не обнаружили керамических комплексов, которые можно было бы считать ближайшим прототипом описанной выше керамики. Керамика Южного Урала начала нашей эры в основном сохранила древние черты, оставаясь сравнительно грубой, неорнаментированной. Древние прототипы не выявлены также в памятниках Поволжья и районов Приаралья, керамика которого носит ярковыраженный среднеазиатский характер. В то же время самые массовые близкие аналогии кушнаренковской керамики мы находим в районах Южной Сибири, и в этом смысле точку зрения о южносибирском происхождении следует признать самой правильной. Но и она может быть принята при определенных уточнениях.

Близость сравниваемой керамики западносибирских памятников с кушнаренковской несомненна. Она ясно прослеживается в орнаментации, где постоянным элементом являются прочерченные горизонтальные пояски вокруг горла, косые насечки мелкозубчатого штампа. Сходство на этом, собственно, исчерпывается, уступая особенностям в каждом из комплексов в остальном. Керамика кушнаренковского облика с Логиновского городища, например, более грубая, в ней нет кувшинообразных форм, что особенно характерно для ранних типов Южного Урала. Важно отметить, что материал памятника однообразен, и в нем почти единственной датирующей вещью является бронзовый браслет, который справедливо отнесен к VII — VIII вв. На наш взгляд, это является самой возможной ранней датой городища. Это своеобразие заставляет рассматривать керамику Логиновского городища как самостоятельный и в лучшем случае синхронный комплекс, но имевший с приуральской керамикой (кушнаренковской) общее происхождение.

Таким образом, предполагается, что сама эта керамика на Логиновском городище и подобных ему памятниках Нижнего Приобья могла быть привнесенной со стороны. Если это так, то общность между кушнаренковской и логиновской керамикой могла образоваться где-то южнее, ближе к степям Казахстана и Алтая, где в VIII — X вв. население, судя по материалам Бобровского могильника на р. Иртыше, продолжало украшать свою редкую керамическую посуду горизонтальными поясками по горлу.

По грубости выполнения и форме сосуды этого памятника резко отличаются от приуральских. В плане поисков наиболее древних прототипов керамики с кушнаренковским орнаментом всех трех указанных районов большой интерес представляют опубликованные М. П. Грязновым фрагменты тонкостенной керамики из Бийского городища на Алтае, украшенные горизонтальными поясками, перекрещивающимися линиями, треугольными наколами.

Из краткого сравнительного анализа материала можно сделать вывод, что керамика раннесредневековых памятников Сибири и Алтая имела ряд общих черт с кушнаренковской керамикой Южного Урала, объяснимых лишь при общности происхождения кушнаренковской и нижнеобской (логиновской, перейминской) керамики из районов Южной Сибири и Алтая. Высказаться более определенно о первоначальной территории формирования этой керамики пока мы лишены возможности из-за недостаточной археологической изученности интересующей нас территории.

В плане постановки вопроса хотелось бы отметить некоторые общие моменты кушнаренковской керамики с восточной и среднеазиатской торевтикой. Чрезмерная тонкостенность и тщательность обработки поверхности, орнаментация и форма сосудов заставляют думать, что они изготовлялись в подражание металлическим кувшинообразным сосудам. В этом отношении интересен серебряный кубок из Стерлитамакского могильника, дно которого украшено лепестками и кругами наподобие сосудов типов 18 и 21 кушнаренковской группы. Упомянутый единичный пример важен тем, что он указывает на широкое бытование у населения Южного Урала металлической посуды подобного образца.