Немного о башкирских и монгольских верованиях
У монголов главным богом являлся Хормузд, которого абстрактно отождествляли с небом. Почти все исследователи сходятся во мнении, что в основе космогонии древних монголов лежит зороастрийское учение. У монголов почиталось все, что было связано с небом, т. е. божественным, а титул «сын неба» являлся высшим признаком божественного происхождения особо знатных людей. Гунны своих императоров называли «сын неба», и такой же титул впоследствии принял, как известно, Чингисхан. Помимо этого, у монголов существовали другие, низшие по рангу боги с небесными эпитетами, что, видимо, подчеркивало особое привилегированное положение данного лица, определенное небесным Тенгре. Так, например, главный шаман Чингисхана носил имя-титул Коккочу, т. е. «небесный человек».
В связи с этим следует подчеркнуть, что в башкирской мифологии широко представлены образы кук карга (небесный ворон), кук ат (небесный конь), которые в древности отождествлялись с главными видовыми тотемами-покровителями. Образ птицы-женщины Бэмэй в эпосе «Урал-батыр» может быть рассмотрен в такой же роли. Возможно, что таких покровителей тотемов с небесными титулами у древних тюрков, в том числе башкир, было множество. На этой же почве у древних тюрков и монголов сложился культ гор как участков земли, наиболее близко расположенных к небу, т. е. к главному Тенгре, в честь которого приносили различные жертвы.
Культ гор был широко известен и народам Средней Азии и Южного Урала, в том числе и башкирам. Веским аргументом в пользу этого предположения являются упоминания в древних письменных источниках о выставлении трупов на горах, а также расположение на Южном Урале многих курганов, в том числе раннесредневековых, на вершинах высоких гор. У башкир сохранились сказания, рассказывающие о совершении древними их предками различных религиозных обрядов на вершинах высоких гор. Культу неба — главному Тенгре — древние башкиры приносили человеческие жертвы из числа юношей, которых сжигали. Об этом, как указывалось, упоминается в эпосе «Урал-батыр».
В эпосе «Урал-батыр» вершина горы, выступающая за облака, определяется как место, где нет злых духов. Там главный герой находит Айхылу — вторую дочь Самрау, скрывающуюся в образе птицы от дивов. В начале нашего столетия С. И. Руденко наблюдал, что в различных местах Южного Урала на горных вершинах в жертву духу горы башкиры оставляли предметы украшения, на деревьях навешивали лоскутки: материи и т. п. В сказании «Куксы» на горе Кормантау, где расположено известное селище эпохи раннего железного века, после совершения колдовского ритуала происходило превращение птицы в человека.
Аналогичные обрядовые праздники бытовали у башкир еще в XIX в., что засвидетельствовано Ф. Д. Нефедовым. Во время праздника предводитель Хасан в сопровождении людей направился на гору, где были уже приготовлены жертвенные животные, серебряные вызолоченные кувшины с медом, сухие ветки, продукты и т. п. Хасан с молитвой обращался к небу-богу, прося у него принять их дары; затем он молит бога о размножении скота, о хорошей летовке и т. п. Мясо убитых животных раскладывалось на сухие ветки, которые тут же зажигались. Когда поднимались клубы дыма, народ возбужденно кричал, что бог принял жертву и моление им услышано. Этот праздник отмечался в самом начале весны, перед выездом на летовку. Отведение огню определенного места в обряде свидетельствует о бытовании у башкир культа огня, ярко представленного в памятниках турбаслинского и лагеревского типов.
С. А. Токарев, изучая погребальный культ, относит к нему совокупность религиозных обрядов и верований, связанных с обращением с умершим. По его мнению, данный культ представляет собой один из развитых и самостоятельных форм древней религии. Археологический аспект этого культа нами уже рассмотрен выше. Сопоставление его с другими видами источников приводит нас к выводу, что древние башкиры при обращении с покойниками исходили из веры в идею реинкарнации, т. е. способность души умершего к перевоплощению, и существованию в загробном мире. Древнебашкирская мифология в этом отношении дает оригинальный материал, мало привлекавший до сих пор внимание исследователей.
Смерть героев многих сказок приравнивается покиданию тела душою, которая может принимать различный облик, чтобы при определенных условиях возродиться снова. Как говорилось выше, душа женщин, девушек обычно перевоплощается в птиц, а мужчин — в наземных животных. Но, кроме того, есть примеры, когда души умерших принимают облик трав или деревьев. До недавнего прошлого существовало поверье, согласно которому зазеленевшие весенние травы, выросшие, после дождя, сравнивались с душами умерших, которые вернулись на землю.
Древние башкиры, до-видимому, полагали, что перевоплощение душ людей, преимущественно маленьких детей, связано с водой. На эту мысль наводят многочисленные сказания, где детей, видимо, умерших вскоре после рождения, не хоронили, а в деревянных ящиках бросали в реку. В частности, этот сюжет присутствует в сказании «Наурьян». Сам этот сюжет можно также рассматривать как доказательство существования у башкир культа воды, о чем говорит Ибн-Фадлан, и своеобразного обряда погребения в воде. Следует еще раз вспомнить, что в эпосе «Урал-батыр» девушки, которые умерщвлялись в честь родника, свою душу должны были отдать воде. В сказании «Кейебай» упоминается случай, когда духу реки в качестве жертвы бросали людей, чтобы он смилостивился и разрешил остальным благополучно переправиться на тот берег.
Душа умершего в виде последнего выдоха может войти в тело женщины. В эпосе «Урал-батыр» жена Урала — Бэмэй горюет по поводу того, что не успела на последний выдох мужа. В сказании «40 толкователей снов и везир» упомянут случай, когда девушка забеременела после того, как съела горсточку золы от сожженного человеческого черепа. Этот сюжет служит еще одним подтверждением того, что древние башкиры знали и трупосожжение.