Другие интересные факты

В других желтых томиках никаких закладок нет, и все они в лучшей сохранности. Не потому ли, что поэт мог взять с собой в далекое путешествие только один томик? Если да, то почему? Семь закладок — четырнадцать страниц. Посвящены они не астрономическим наблюдениям, ради чего аббат д'Отрош ездил в Тобольск, а самому путешествию. Как раз той его части, что проходила по Каменному поясу. Описания уральских рек и городов, через которые лежал путь аббата, стали предметом особого внимания того, кто читал эти страницы и оставил закладки. Мог им быть Пушкин? Да, мог. Все остальное он сумел бы прочесть и потом, в петербургской квартире. И, видимо, прочел, намечая статью для «Современника». А тогда, по дороге на Урал, его мог заинтересовать лишь один томик, в котором описывается дорога через те места, куда устремился и он сам. Томик мог послужить поэту отчасти путеводителем по пугачевским, вернее, еще предпугачевским местам. И потому французский раритет тоже мог оказаться в дорожной библиотеке поэта.

Казанская чета Фуксов, с которой Пушкин познакомился в сентябре 1833 года по дороге на Урал, не раз упоминалась в литературе о поэте. Правда, чаще всего речь шла об Александре Андреевне Фукс, урожденной Апехтиной, провинциальной поэтессе, надоедавшей гостю чтением своих стихов. Сохранилось несколько их писем друг к другу. Однако ни одному из творений казанской поклонницы муз Пушкин так и не нашел места в своем «Современнике». Гораздо меньше известно про ее супруга — Карла Федоровича Фукса, доктора медицины, профессора, а одно время и ректора Казанского университета. Пушкин писал о нем: «...умный и ученый немец... одолжил меня очень — и я рад, что с ним познакомился». Чем же «одолжил» поэта профессор? Здоровье Пушкина в ту пору было отменным, за медицинской помощью он не обращался.

Доктор Фукс сделал Пушкину одолжение совсем другого рода, став на время его главным консультантом по истории Казани. Профессор был человеком поистине разносторонних знаний. Он не только безвозмездно лечил бедных, читал курс медицинских наук в университете, но и увлекался археологией, нумизматикой, этнографией. Был одновременно ученым, путешественником и ориенталистом, заядлым краеведом. Фукс написал «Краткую историю города Казани», целую серию очерков о национальных обычаях татар, оставил «Краткое описание российских монет» и другие сочинения. Профессор рассказал Пушкину все, что знал о Пугачевском восстании, показал ему места в городе и окрестностях, связанные с именем «крестьянского царя». Знакомством с некоторыми старожилами Казани, современниками Пугачева, Пушкин также был обязан Карлу Федоровичу. А отдельный оттиск статьи Фукса «Путешествие по Башкирскому Уралу» был подарен автором поэту и оказался в дорожном кованом сундуке. Впоследствии этот очерк хранился в пушкинской библиотеке в Петербурге.

Но эти сведения о профессоре Фуксе далеко не полные. К ним можно добавить, что Фукс был воспитанником знаменитого Геттингенского университета, где учились многие друзья поэта и даже его литературные герои. Пушкин, сам того не подозревая, написал в «Евгении Онегине» строки, которые можно отнести и к Фуксу: «Он из Германии туманной привез учености плоды...» Профессор был настоящим полиглотом, знал десять языков. Кроме пяти европейских, владел арабским, турецким, татарским и двумя древними — греческим и латинским. Судя по всему, Пушкин слышал о Фуксе еще до приезда в Казань. В Петербурге ему могли рассказать об «ученом немце» Е. А. Баратынский и Э. П. Перцов, жившие в городе на Волге. По свидетельству жены Фукса, поэт еще до встречи с профессором знал, что ее муж как старожил, постоянно занимавшийся исследованием здешнего края, всего более мог удовлетворить его желанию, и поэтому, может быть, Пушкин очень желал с ним познакомиться.

Современные исследователи, в том числе автор книги «Путешествие А. С. Пушкина в Поволжье и на Урал» Ю. Л. Славянский, под здешним краем подразумевают лишь малый ареал — казанский. Между тем Фукса с начала его приезда в Россию в 1805 году интересовали не только Казань и ее окрестности, но и куда более обширный регион — от степного Башкирского Урала до горнозаводского. Это как раз и была та огромная территория, знакомство с которой входило, видимо, в первоначальные планы путешествия Пушкина на Урал. Пермский краевед и общественный деятель прошлого века Дмитрий Смышляев отмечал в числе ценных трудов Фукса статью «Уральские леса», опубликованную в седьмой книжке «Казанского вестника» за 1824 год. За год до того профессор вместе с сенатором Соймоновым ездил на заводы Пермской губернии. Оттуда же ученый привез материал для своей публичной речи «О болезнях горных и заводских работников на уральских заводах». Речь была составлена на латинском языке. Фукс прочел ее на торжественном акте в Казанском университете в 1823 году, сообщив интересные сведения о влиянии горнозаводских работ на сложение и здоровье рабочих. Тот же Смышляев назвал эту гуманистическую речь «прекрасным рассуждением». Мы знаем, чем дополнил Фукс дорожную библиотечку Пушкина. Но устные его рассказы, как видим, могли быть намного пространнее и богаче, заинтересуйся ими поэт во время встреч в Казани. В самом конце 1834 года Пушкин напечатал свою «Историю Пугачева». Состояла она из первой части, содержащей непосредственно историю Пугачева, и второй, составленной из документов.

И тем не менее пристальное внимание Р. В. Овчинникова к атласу 1816 года, хранившемуся в пушкинской библиотеке, очень ценно. Ведь поэт мог взять его с собой в дорогу, отмерять по нему расстояния, выбирать нужные маршруты путешествия. А может, и делать пометки, подсчеты верст на полях листов... Атласы — книги ценные, живут подолгу.