Достижения в исследованиях
На фоне указанных достижений стала особенно заметна недостаточная разработанность средневековой археологии Южного Урала, материалы которой должны были заполнить важные пробелы в картине, воссозданной смежными науками, прежде всего проследить в глубь веков процессы, отмеченные исторической этнографией. В какой-то мере этот пробел существовал потому, что многие известные средневековые памятники датировались по слишком ранним аналогиям, в результате чего необоснованно смещались вглубь реконструируемые исторические события. Следует признаться, что и в некоторых ранних работах автора вопрос о происхождении башкир рассматривался, исходя из убеждения о непогрешимости существовавших ранее датировок средневековых памятников Южного Урала.
В ходе работы мне пришлось существенно пересмотреть свое отношение к хронологии археологического материала, омолодив возраст опорных памятников. Например, нами выделены памятники XI — XIV вв., которые ранее суммарно рассматривались в числе памятников IX—X вв. Это вносит новые аспекты в этногенетические исследования по этому вопросу: 1) появилась возможность на достаточно обширном археологическом материале изучить особенности культуры населения Южного Урала первых веков II тысячелетия; 2) исчезает существовавший до сих пор большой хронологический разрыв между археологическими, с одной стороны, и историко-этнографическими, антропологическими и фольклорными материалами о ранних башкирах — с другой; 3) сомкнулись основные виды источников, которые позволяли полнее обрисовать картину сложного процесса формирования башкирского народа и в целом общий ход развития исторического процесса в крае, чем это представлялось до сих пор. В этом отношении автор пришел к примерно аналогичным выводам, которые были сделаны в фундаментальном исследовании Р. Г. Кузеева «Происхождение башкирского народа» .
Таковы некоторые обстоятельства, сопутствовавшие выполнению данной работы. В качестве одной из главных задач являлся не только ввод в научный оборот новых материалов по раннесредневековой археологии Южного Урала, но и систематизация накопленных до сих пор данных под единым углом зрения. Этой необходимостью подсказана структура исследования — в значительной мере оно носит источниковедческий характер. Во всем предыдущем периоде изучения раннесредневековой археологии края научная мысль нередко опережала накопление фактов; по многим узловым ее вопросам было много различных, противоречивых мнений. Этому хотелось противопоставить максимально полную сводку фактов и предложить читателю те выводы, которые вытекают лишь из анализа первоисточников. Можно быть уверенным в том, что приведение в систему всей источниковедческой базы по данной теме послужит гарантией плодотворности дальнейших поисков.
Работа состоит из введения и шести глав. Являясь первым опытом монографического исследования одного из самых сложных периодов истории Южного Урала, работа не претендует на характеристику поставленных вопросов с исчерпывающей полнотой. Источниковедческая база, хотя и по сравнению с 50 — 60-ми годами более значительна, но она еще неравномерно охватывает всю территорию края и хронологические периоды. Отрицательно сказывается плохая изученность степной полосы Южного Урала VII—XIV вв., поэтому сейчас возможно лишь дать анализ археологических источников, разработать периодизацию и наметить общие контуры этнической и социальной истории. Автору приятно сознавать, что написание настоящего труда стало возможным благодаря успешным исследованиям по раннесредневековой археологии Поволжья, Прикамья и Западной Сибири В. Н. Чернецова, A. X. Халикова, В. А. Оборина, В. Ф. Генинга, М. В. Талицкого, B. Д. Викторовой и др. Привлечение этнографических работ дало мне возможность в ряде случаев посмотреть на археологический материал: глазами этнографа-исследователя.