Башкиры степной полосы Южного Урала

До сих пор мы вели речь относительно скотоводческого направления хозяйства племен горно-лесных и прилегающих к ним лесостепных районов Южного Урала. Система ведения хозяйства в степной полосе несколько отличалась от рассмотренных районов преобладанием ярко выраженных кочевых традиций. Согласно указанным письменным источникам башкиры степной полосы Южного Урала вели очень подвижный образ жизни, основанный на таборном кочевании. Автор начала X в. Ибн-Руста, говоря о башкирах, пишет, что «живут они в шатрах и перекочевывают с места на место, отыскивая кормовые травы и удобные пастбища».

Его современник — Аль-Балхи знает башкир двух групп: внутренних и внешних. Первую группу от второй он отличает тем, что они состоят «из двух тысяч человек, которые так хорошо защищены лесами, что никто не может покорить их. Они подвластны болгарам». В этом описании нетрудно увидеть те группы племен, которые на рубеже I и II тысячелетий занимали горно-лесные районы Южного Урала и бассейна р. Белой, где оставили известные нам археологические памятники этого времени. Внешние башкиры, согласно сведениям Аль-Балхи, расселялись в степной части, так как они граничили непосредственно с печенегами.

Отдельные группы башкирских племен в это время далеко продвинулись на юг и были близкими соседями гузов. Об этом же пишет Ибн-Фадлан. При переправе через р. Багнади, говорит Ибн-Фадлан, первыми «переправился отряд бойцов, имеющих при себе оружие, прежде чем переправить что-либо из каравана. Они — авангард для людей, следующих за ними, для защиты от башкир, на случай чтобы они не захватили их, когда они будут переправляться».

Одна из важных особенностей ведения кочевого хозяйства на рубеже I и II тысячелетий в степях Южного Урала, видимо, состояла в том, что для основной массы южноуральских скотоводов возможности зимней кочевки на южные зимние пастбища были очень ограниченными. В ту пору, когда там господствовали хазары, печенеги, гузы, кочевание в меридиональном направлении было рискованным делом, и его могли совершать только наиболее могущественные группы племен. Сама система кочевого хозяйства в целях благополучной зимовки требовала необходимости откочевки в осенне-зимний период в приаральско-прикаспийские степи. Однако зимние пастбища на юге, видимо, не могли обеспечить кормом скот стекающихся со всех сторон номадов. В наиболее заснеженные периоды вопрос о пастбищах мог вставать и в более острой форме. Поэтому естественно, что на почве перераспределения пастбищ в этих районах между племенами происходили частые военные столкновения.

Анализ всей суммы исторических источников служит основанием, чтобы именно с этой точки зрения подойти к сообщению автора X в. Аль-Масуди о том, что в конце IX в. баджгарды (башкиры) приняли участие в войне где-то между Уралом и Аральским морем на стороне баджан, наукердов против гузов и кимаков. Речь здесь, по-видимому, ждет о далеко продвинувшейся на юг группе башкирских племен в период зимних перекочевок, а упомянутое событие могло произойти недалеко от тех мест, где караван, в составе которого был Ибн-Фадлан, остерегался авангарда башкир. Заметим, что указанный караван здесь прошел ранней весной, когда основная масса кочевников продолжала оставаться на своих зимних пастбищах. Не исключена также возможность, что в этих пограничных местах башкир мог увидеть арабский путешественник середины IX в. Саллам Тарджеман, который первым из средневековых авторов упоминает башкир. В источнике, сохранившемся в изложении других восточных историков, нет точного упоминания, в каком месте он видел башкир. Но это было в 27 днях пути от какого-то города, в районе устья р. Итиль, что примерно совпадает с данными Ибн-Фадлана.

Следует согласиться с мнением Р. Г. Кузеева о том, что в период после X в. в связи с новой миграционной волной (печенеги, половцы, татаро-монголы) веками существовавшие кочевые пути в Приаралье и Прикасппй для южноуральских племен были либо закрыты, либо существенно ограничены. Сокращение территории кочевок в начале II тысячелетия в степях Южного Урала могло изменить сам характер скотоводческого хозяйства. В первую очередь это сказалось на сокращении радиуса кочевий отдельных родо-племенных групп и росте тенденции оседлости. Р. Г. Кузеев первым отметил, что в сложившихся условиях значение Южного Урала как самостоятельного природно-хозяйственного района значительно возросло. Наше изложение не противоречит другому его выводу — об ускорении в данное время процесса оседания в горах Южного Урала различных этнических групп южного происхождения и дальнейшем расширении территории расселения башкир в северном направлении.

Быт кочевых скотоводческих народов в условиях евразийских степей мало различался. Поэтому на основании фрагментарных данных письменных источников можно себе представить некоторые характерные черты бытовой жизни кочевников раннесредневекового Южного Урала. Основным жильем для них являлись войлочные юрты. Судя по описанию Ибн-Фадлана, в таких юртах проводят жизнь ближайшие южные-соседи башкир — гузы. Они же имелись у болгарского царя, который для своих гостей — арабских миссионеров — «водрузил палатки (юрты) и поселился в них». В таких же юртах жили южноуральские кочевники. Основанием для такого вывода служит не только то, что юрта как этнографический предмет у башкир сохранилась до XVIII — XIX вв. 8% но и прямое указание письменных источников этого времени.